У меня в груди Анюта
Дядюшкина повесть
(главы из книги)
Укушенные

Однажды мы с Вадиком Свечкиным прогуливались за городом. День был солнечный. Чёрные вороны ходили по снегу, переваливаясь, как борцы на ковре. Было видно, какая у них крепкая грудь и тяжёлый клюв.

По сторонам дороги росли лиственницы. Тонкие, как удочки.

Вороны садились на них и раскачивались из стороны в сторону. Вдруг я заметил, что одна лиственница качается сама собой. Пригляделся – на макушке бурундук.

Мы подошли к дереву. Бурундук вцепился в ствол и замер, а лиственница всё покачивалась.

«А вдруг на голову прыгнет?» – подумал я и отошёл подальше.

Вадик потряс лиственницу, как будто поймал большую рыбу. Бурундук не удержался и поехал вниз. Он прыгнул в снег, подняв хвост, похожий на ржаной колос. И тут же забрался на соседнюю лиственницу, как будто по винтовой лестнице. Но и там долго не удержался. Перепрыгнул на третью – и устал.

Вадик стряхнул его в снег и накрыл шапкой.

У меня нашёлся полотняный мешочек, вроде кармана с завязками. Туда мы и вывалили из шапки бурундука.

- Ничего бурундучок! Шустрый! – развеселился Вадик. – Такому палец в рот не клади.

Тут-то бурундуку и попался мой палец. Бурундук, видать, подполз по мешковине и от души вцепился в него, как утопающий в соломинку.

Я мешок выронил, а вниз посмотреть боюсь – может, там, рядом с мешком, откушенный палец. Но на снегу только мешок лежал. Притих бурундук – страшно в мешке падать.

Дома мы нашли деревянный ящик от посылки. Накрыли крышкой вместе с бурундуком. А утром я крышку отодвинул – пусто в ящике и дырка прогрызена. Убежал бурундук под пол к мышам, а оттуда в лес на свою лиственницу.

Палец мой быстро зажил. Но я его долго ещё перевязывал. Конечно, не всякого бурундук кусал.

- Да, Вадик, – сказал я, – тебя вот бурундук не кусал. Да и вообще не встречал я человека, укушенного бурундуком.

Вадик тут же закатал штанину и ткнул пальцем в шрам на щиколотке:

- Это видел? Собачьи клыки!

- Ну, собаки-то многих кусали. Неинтересный укус.

Вадик задумался.

- Меня вот змея укусила, – вспомнил я.

- И ты жив? – недоверчиво спросил Вадик.

- Неядовитая была. Простой уж.

- Да, змеи тоже не каждого кусали, – вздохнул Вадик.

- И ёж меня укусил, – сказал я.

- Вот врёшь – ежи не кусаются! Хватит того, что колются…

- Ещё как кусаются! Хотел поглядеть, что у него во рту. Он и прихватил палец – вместо зубов такие острые пластинки. И щука меня как-то укусила. Правда, дохлая уже, – продолжал я. – Палец засунул в пасть, а вытащить не мог. У неё зубы внутрь загнуты.

- Это не очень-то считается, – сказал Вадик. – Вот меня оса раз укусила! Ох больно!

- Подумаешь! Меня пчела укусила в язык, – ответил я. – А ещё меня кусали чёрные муравьи и рыжие муравьи.

Вадик оглядел улицу, как бы прикидывая, кто бы его мог укусить.

- Меня гусь кусал, – сказал он неуверенно.

- Здравствуйте! Гуси-то не кусаются, а щиплются.

- А петухи? – спросил Вадик с надеждой.

- Петухи клюют…

- Зато меня комары здорово кусают.

- Комары… Зато меня таракан однажды укусил!

- До крови? – Вадик поглядел на меня с уважением.

- Да что – таракан. Меня и пиявки кусали. И скорпион – чуть-чуть промахнулся.

Я быстренько стал вспоминать, кто вообще-то ещё кусается.

И тут Вадик застенчиво сказал:

- А на прошлой неделе меня Люба Черномордикова укусила.

Да, Люба – это, конечно, не ёж и не бурундук, не таракан и не пиявка. Повезло Вадику! Не каждого человека кусала такая красавица, умница, отличница.

Китовый чемодан

Как я жалел, что у меня нет такого чемодана! Да его и не могло у меня быть. Это был единственный чемодан в мире – гигантский, чёрный, перепоясанный ремнями, как полевой офицер.

- Для одинокого человека такой чемодан – и стол, и кровать, и гардероб! – говаривал его хозяин, наш сосед, старший промывальщик золота Октябрь Петрович. – А однажды я в нём горную реку переплыл.

- Не может быть! – удивлялся я.

- Да он же из китовой кожи.

И правда – чемодан напоминал кита кашалота.

Многие приходили просто поглядеть на него. А я любил смотреть, как Октябрь Петрович, вернувшись из какой-нибудь поездки, расстёгивает китовый чемодан. Мне казалось, я вижу, что проглотил кит.

Глотал же он что придётся: болотные сапоги, оленьи рога, фетровые шляпы, камни-самоцветы, перочинные ножи, безопасные бритвы, компас, пуговицы, пузырьки с тройным одеколоном. Однажды он проглотил свой собственный китовый ус.

Кого только не напоминал мне этот чемодан! И коня, и бегемота, и кита, и носорога. Вот только птицу не вспоминал я, глядя на чемодан. Ещё бы не хватало вспоминать о птицах, когда смотришь на чемодан из китовой кожи!

И всё-таки пришлось однажды. Тогда чемодан особенно удивил. Октябрь Петрович достал из его брюха сияющий трехведёрный аквариум.

- Как раз для налима, – сказал он. – Или для небольшого кита. Но в нём будут жить очень маленькие рыбки.

- Пескари и краснопёрки?

Октябрь Петрович усмехнулся и подвёл меня к укромному столику, на котором стояла банка из-под маринованных огурцов. А в ней плавали красные, зелёные, чёрные и прозрачные, как леденец, рыбки.

В самой Москве на Птичьем рынке купил их Октябрь Петрович.

- Хотел было птичку, да глупо птичку в чемодан сажать, – рассказывал он.

В банке, завязанной марлей, повёз рыбок в наш посёлок. Чтобы дорогой не задохнулись, подкачивал им воздух из резиновой камеры. Чтоб не замёрзли, держал банку на животе под полушубком.

Кроме аквариума, в чемодане Октябрь Петрович привёз подводные растения, ракушечный дворец и красивый, будто искусственный, песок.

- Уж на что я старый старший промывальщик, – говорил он, – а такого песку не видел. Так и хочется его помыть: нет ли золота?

Октябрь Петрович посадил в песок растения, посередине аквариума оставил полянку – туда поместил ракушечный дворец. Затем поглядел на аквариум, как архитектор смотрит на построенный дом, в котором ему самому не жить, и сказал:

- Ещё никто не разводил в наших краях рыбок. Началась новая эра!

Взяв сачок на витой проволочной ручке, Октябрь Петрович пересаживал рыбок из банки в аквариум. Рыбки сразу стали резвиться: щипали водоросли, копали ямки в песке, заплывали в ракушечный дворец и выглядывали из окон.

Октябрь Петрович целыми днями суетился около аквариума. Все теперь приходили на него полюбоваться, а про чемодан забыли. Про китовый чемодан!

Но я по-прежнему жалел, что этот единственный в мире чемодан не мой. «Может, если бы чемодан мог говорить, то сказал бы, что хочет перейти ко мне на службу», – думал я.

- Ладно, – сказал как-то Октябрь Петрович, – последний раз в поле с чемоданом съезжу. А там видно будет… У меня всё же теперь аквариум.

Наступило лето, и Октябрь Петрович с китовым чемоданом отбыли. А я кормил рыбок, менял воду, чистил стеклянные стенки и всё вспоминал о китовом чемодане. Где они там с Октябрём Петровичем? Скоро ли вернутся?

Красные рыбки в аквариуме казались мне маринованными помидорами, зелёные – огурчиками, а прозрачных я вовсе не замечал.

Неожиданно из полевой партии пришло письмо от Октября Петровича:

«Как ты живёшь? Как живут рыбки? Я живу пока хорошо. А могло быть плохо. Пошёл я в маршрут, как всегда с чемоданом. На ручье стал песок промывать. А из кустов – медведь. Поднялся в рост и на меня. Ружья у меня нет, только химический карандаш для записей. Бросил я в медведя карандашом, а сам в чемодан спрятался и крышку изнутри держу за ремешки. Медведь подошёл, понюхал, посопел, за ручку подёргал и потащил чемодан. Наверное, в берлогу. Хороший, думаю, будет подарочек медвежатам: Октябрь Петрович в китовом чемодане. Заорал я страшным чемоданным голосом. Медведь чемодан бросил и убежал. А я ещё долго из чемодана не вылезал. На этом кончаю. С приветом. Октябрь Петрович».

Вернулся Октябрь Петрович под самый Новый год. Мы с ним нарядили ёлку в моей комнате. Октябрь Петрович отлучился. Но скоро в дверь постучали и он вошёл торжественно – с китовым чемоданом.

- Не по плечу мне. Да и что теперь в нём таскать? Разве сухой корм… Обойдусь портфелем. Бери – тебе жить! – и Октябрь Петрович поставил чемодан под ёлку.

Мы весело отпраздновали Новый год. Я всё поглядывал на чемодан, и в конце концов почудилось, что это Дед Мороз, в седой бороде, с золотыми пряжками на шубе.

Когда Октябрь Петрович пошёл спать, я открыл китовый чемодан. Он был немыслимо пустой, и я сразу начал складывать туда всё, что попало под руку.

Скоро заметил – комната опустела, а чемодан заполнен едва наполовину.

Я сел в чемодан, думая, не запихнуть ли туда и ёлку. Как-то незаметно прилёг и заснул. И снились мне в китовом чемодане новогодние сны, в которых был запах ёлки и океана.


Электронные пампасы © 2018
Яндекс.Метрика